| (no subject) |
[Dec. 17th, 2011|11:52 pm] |
Вера teavera: Про летнее время
...Не хватает ума отшлифовывать, а записать хочется. Про то, как все вокруг жалуются на темноту и винят в этом вечно-летнее время.
В детстве ты живешь в темноте, которая в середине часового дня на короткое время сменяется густыми синими сумерками. Ты называешь это днем, потому что циферблат часов на руке можно рассмотреть без фонаря, но фотографии, которые ты посылаешь родственникам, густо залиты ультрамарином.
Привыкаешь видеть мир черно-белым, иногда сине-желтым. Черно-белый мир надежнее, в нем всё понятно: любят-не любят, - нет сомнений, нет отговорок. (Даже проще: "мы все тебя ненавидим"). Никакой фальши, всё честно. Никаких лишних рассуждений: либо ты жив, либо умер. Благословенная ясность.
Летом ты ездишь к бабушке и там рассказываешь кузинам, что у вас полгода тьма, неделю рассвет и ещё полгода непрерывного солнца, а потом закат. Врешь, как дышишь, и между вдохом и выдохом вспоминаешь отчаяние, с которым ноярьским днем стоишь у окна и смотришь, как солнце последний раз в этом году уходит за гору. Как на всякий случай, для проверки смелости, пугаешь себя, что все умрут от эпидемии и не увидят, как оно выйдет из-за горы в марте. Как отважно отходишь от окна, когда становится темно. Вспоминаешь и всё это время продолжаешь заливисто врать, что жизнь в темноте развивает кошачье зрение.
(Когда станешь постарше, уже не врешь, а с апломбом бывалого деятеля какой-нибудь субкультуры занудствуешь, объясняя на подручных круглых предметах схему вращения земли. В полярную ночь верят всегда, в полярный день - с трудом).
Твоя младшая сестра думает, что ты уходишь в школу глубокой ночью, а возвращаешься на рассвете. Через несколько лет вы с ней вместе идете в школу сквозь вьюгу и тьму и, чтобы было легче идти, прикидываетесь эскимосами, которые идут на общий сбор племени в чум главного шамана.
И всё детство ты с зубовным скрежетом мечтаешь, что вырастешь и будешь жить там, где солнце светит и греет круглый год, тени так же резки, как в полярную ночь, но горячи, а еда растет на деревьях (и под ногами, добавляешь ты, набивая рот брусникой). Ведь есть такая страна лентяев, мы сами видели: виноград на козырьках подъездов в Одессе, абрикосы в лесополосах под Запорожьем, ничьи яблони на полустанках. Ищешь на средиземноморских картинах людей, похожих на себя, и даже находишь. В общем, всячески убеждаешь себя, что твое желание оказаться под солнцем - не пустая блажь, а совершенно законное право. (Осознаешь, что со стороны ведешь себя, как идиот-фанатик).
И когда приходит время, оловянным солдатиком целенаправленно едешь по стрелке компаса: на юг. Назначив Москву перевалочной точкой.
По сравнению с севером в Москве жить легко. Ты превращаешься в медузу, а медузе солнце не нужно. Намерений нет, одни пустые мечты: - думаешь, что непременно заработаешь больше всех денег, купишь дом "там, под солнцем" и поселишь в нем всех людей, которых за что-то любишь. - потом понимаешь, что они все перегрызутся в первую же неделю, а некоторым твоя симпатия вовсе и не нужна. - потом утешаешь себя, что станешь самым знаменитым и тогда-то тебя полюбят. - потом думаешь - упаси боже, лучше бы не любили.
А солнца и ясности так и нет. И начинаешь было малодушно хотеть обратно, за ясностью ума, но туда нельзя. |
|
|